Селфи-художники
Селфи-художники
Если бы великие художники делали селфи
Культура
Селфи-художники
share this
Share this

Артистичный Курбе, Мунк в свете рампы, меланхоличный Бёрдслей:
Arzamas рассказывает о том, какие селфи делали бы великие художники
XIX века, будь у них инстаграм.

Франсиско Гойя. «Автопортрет» (1815)


Гойе здесь под 70, он давно оглох, за плечами — несколько жизней,
карьера при дворе, политические пертурбации, болезнь и множество
портретов, гравюр, фантасмагорических картин. На этом автопортрете
мы видим всклокоченные волосы, усталое, хотя и не очень старое лицо.
Гойя снова получает королевские заказы, но через несколько лет навсегда
уедет из Испании во Францию.
Гойя — удивительный человек, менявшийся одновременно с эпохой и
вместе с тем всегда узнаваемый, уникальный в зрелых работах. Именно его
гравюры и рисунки позже увлекут сюрреалистов, именно он не побоялся
вынести наружу страхи и подсознательные образы, которыми потом будут
заниматься психоаналитики. Но на портрете чудовищ нет — только
человек с опущенными плечами и тяжелым взглядом, который вынес
очень много.

 


Гюстав Курбе. «Отчаявшийся» (1843−1845)


Нет никаких сомнений в том, что Курбе в наши дни завел бы инстаграм и
фотографировался бы с собакой и в необычных позах. Он любил играть и
любоваться собой. И на это недвусмысленно указывают ранние
автопортреты. Одна из многих ролей (раненый, музыкант, гедонист с
трубкой и т.д.) Курбе — человек на грани отчаяния. Был ли он когда-либо в
отчаянии? Несомненно. Смотрел ли он в эти моменты в зеркало, заламывая
руки и хватаясь за густую шевелюру? Вряд ли. На автопортрете мы видим
актерский этюд: он будто играет драматическую роль перед камерой. И
немного переигрывает — что вполне в традиции художников XVII—XVIII
веков. В то время написано множество этюдов мимики и жестов, где
модели преувеличенно демонстрируют эмоции. Курбе для самого себя —
самая доступная модель и одновременно эстетический объект. Вполне
современный нарциссизм, вполне понятный интерес. Будущий «главный
реалист», ниспровергатель идеального в живописи пока тренируется на
себе и делает это с удовольствием.


Винсент Ван Гог. «Автопортрет» (1889)


Ван Гог пишет свое лицо так, будто медленно и напряженно ползет вверх
по скале: ни одной легкой линии, все чрезмерно. На всех его автопортретах
мы видим драматическое переживание форм, поверхностей и цвета. Этот
автопортрет — один из трех последних — написан в сентябре 1889 года, за
10 месяцев до смерти. В это время Ван Гог безвылазно находился в
лечебнице Сен-Реми. Именно здесь он написал знаменитую «Звездную

ночь» — нереальный, космический пейзаж. Этот портрет тоже своего рода
пейзаж — скалистый, кряжистый, южный. Нет ни соломенной шляпы, ни
бороды, ни трубки — все сурово и голо. Лицо развернуто так, чтобы не
было видно изуродованного уха. Глаза как провалы, нос как горный
хребет. Кажется, что в этом лице не за что зацепиться: оно словно гора на
фоне синего неба. Ван Гог будто сам становится природой, причем
природой в процессе развития и изменений. Вглядевшись в себя, художник
видит силы другого, не человеческого масштаба.


Поль Сезанн. «Автопортрет» (1882−1885)


Кто бесконечно далек от селфи как нарциссического действия, так это
Сезанн. По большому счету ему все равно, что писать: яблоко, жену,
кофейник или себя самого. Лишь бы объект не двигался. Ведь Сезанна
волнуют неизменные вечные вещи. Он лепит мир заново — как скульптор,
из красочной материи. Тени цветные, предметы объемные и тяжелые.
Чувственности нет (это противоположность Брюллову!), передачи фактур
нет. Есть сила, мощь, неповоротливость, неторопливость аналитика. Как
будто он хочет понять суть предметов. Свои картины, в том числе
автопортреты, Сезанн писал долго, как бы суммируя впечатления от
отдельных моментов. Задача художника здесь не ухватить поверхность
явления, а внимательно его изучать. И смотреть на автопортрет нужно
долго, как на старое дерево с годовыми кольцами. Это уже зрелый
художник, нашедший свою манеру выстраивания формы. Его пейзажи и
натюрморты самодостаточны, и он не хочет никому угождать. Невозможно
угадать, есть ли у него чувства и настроение: он смотрит не на нас и живет
на портрете не для нас. Он сам по себе. Как гора или яблоко.


Эдвард Мунк. «Автопортрет с зажженной сигаретой» (1895)


Мунк был бы идеальным героем мрачного сериала. Его жизнь излишне
драматична: красивая внешность, любовные страсти, странные идеи,
паранойя, вспышки раздражения, смерть близких, болезни, переживания и
страхи. На автопортрете 1895 года он напоминает о своей богемности:
стоит и курит сигарету как будто в свете рампы. Вспоминается и
артистическое берлинское кафе «У черного поросенка», где встречались
поэты, писатели и художники, и другой автопортрет, написанный в 1903
году, где художник изображает себя в адском пламени. Тьма и всполохи
света, сумерки и сияние — нечто бурное, контрастное, как музыка Вагнера
или Сибелиуса. В это время уже начата серия «Фриз жизни», куда входит
знаменитый «Крик». Вся живопись Мунка очень личная,
автобиографическая: здесь всегда чувствуется драма, страдание, страх,
ревность, боль. Это автопортрет тревожного человека рубежа веков: в нем
нет гармонии, будущее пугает, он в отчаянии и ступоре.

< Предыдушая статья: Панацея для губ

Читать также

Cooking with Oybesha
Новости
Cooking with Oybesha
Fragment
Новости
Fragment
Карл Лагерфельд
Культура
Карл Лагерфельд
Модная фотография — третий паблик-ток от проекта 7/1
Новости
Модная фотография — третий паблик-ток от проекта 7/1
Jet lag
Красота
Jet lag
Zulfiya
Интервью
Zulfiya